Детективный водевиль в 10 письмах Агафьи Ниловны к Капитолине Спиридоновне Первое письмо
Дорогая моя подруга, Капитолина Спиридоновна, пишет вам Агафья Ниловна. С тех пор, как уехала я из пансиона нашего благородного, уже пять месяцев как прошло. Рассказать хочу тебе, душа моя, что за диковинная история за это время со мной приключилась.
Еду я в поезде в Москву из Тамбовской губернии. Смотрю в окно и думаю: "Что ж это за конфуз такой, никакого попутчика со мной нету. Давеча все барышни с кавалерами в купе садились. Одолела меня скука смертная, даже в преферанс не с кем перекинуться. Видела я отставного штабс-капитана в соседнем купе, он бы хоть в гости зашел."
Помечтала я и пасьянс раскладывать стала, на трефовую даму. Вдруг открывается дверь купе моего и заходит штабс-капитан, про которого я только подумала.
- Позвольте, - говорит, - представиться, штабс-капитан Елизар Аполлонович. Видел вас барышня в ресторане намедни, да подойти не решился, слишком много люда там было, думаю, к вам в купе - познакомиться. Авось не прогоните, в картишки сыграем.
Честь отдал и ручку мою поцеловать захотел. Засмущал меня Елизар Аполлонович, хоть и скучно мне было, но уж больно прыткий этот капитан оказался.
До Москвы-то еще цельный божий день ехать оставалось. И решила я не прогонять гостя моего непрошенного. Заказали мы из ресторана шампанского в фужерах, ананасов и закуски осетровой.
В преферанс с ним играем и он меня байками, да историями всякими диковинными развлекает. Разошелся что-то Елизар, да на колени упал и говорит: «Агафья Ниловна, вы - мечта моя, по приезде в Москву попрошу у вашей маменьки-с вашей руки-с».
Думаю: "Ничего себе, оказия! Чтобы в поезде за час мужа-то себе найти, да еще какого - штабс-капитана в отставке!" А сама краснею, засмущал меня Елизар Аполлонович. Вот я и прикидывать стала, как жить-то с ним будем.
Пока в карты мы играли, он мне все про себя выложил, экий капитан-то не дальновидный. Вдруг я дама-то не благородная, а авантюристка какая, на манер Соньки-Золотой ручки. Все газеты уж с полгода, как про Соньку-то пишут. Дескать, грабит она всех, до нитки обирает. И решила я проверить капитана этого. Зачем мне муж-то глупый нужен, который верит первой встречной, пусть даже и такой хорошенькой барышне, как я. Вуальку я на нос со шляпки накинула, пенсне взяла, лицо умное сделала, как в пансионе учили, и говорю Елизару: «Вы б, голубчик мой, с предложением-то не спешили, вдруг я та самая Сонька и есть, про которую все газеты в губерниях пишут.»
Ошалел Елизар, аж пот на лбу у него выступил, платком утирается, весь в раздумьях. И в тот момент постучались к нам в купе. Заходит проводник и говорит: «Мадам, сейчас на станции к вам в купе пополнение будет-с. Нынче все билеты распроданы и других мест в поезде свободных не оказалось».
А Елизар Аполлонович прям и не знает, что делать. Видно, c толку сбили его слова мои про Соньку. «Ничего себе военный ─ думаю. ─ Эвон, как испугался-то голубь мой.» И для пущего азарту говорю ему: «Елизар Аполлонович, а вы гляньте на часы свои карманные? Сколько нынче времени?» А когда проводник заходил, Елизар часы свои убрал впопыхах. Глянул, а часов-то и нету. Перепугался штабс-капитан, на меня глаза вытаращил и говорит: «Вы, Агафья Ниловна, не шутите-с так, я не посмотрю, что вы барышня хорошенькая, я жандарма мигом-с позову».
А я засмеялась, мочи нету, глазами так вправо-влево вожу, да потешаюсь.
Очень нервничать стал Елизар Аполлонович, лицо его красное сделалось, усы в разные стороны растопорщились.
- Елизар Аполлонович, что это вы так перепугались? - говорю ему. - Пошутила я про Соньку, часы ваши вы за мундир сами спрятали. Это я вас так просто проверить хотела, поверите ли вы мне, или нет.
Достал Елизар часы, обрадовался, к стенке прислонился, расслабился, словно пар их него вышел. И говорит: «Ну и шутница вы, однако, Агафья Ниловна, а я и впрямь поверил, что вы Сонька.»
- Эх Елизар Аполлонович, не пойду я замуж за вас. Слишком прыткий вы сначала, да верите чепухе всякой. Да еще и пугливый такой. - И отвернулась к окну от него .
Елизар Аполлонович от такого моего заявления сам не свой сделался, раскраснелся пуще прежнего, на помидор стал похож, и прокричал: «Ну, уж такого, Агафья Ниловна, я вам никогда-с не прощу!» - и дверью купе хлопнул.
А ко мне как раз новый пассажир заходил, так они с Елизаром чуть лбами не столкнулись. А я все смеюсь и на нового попутчика даже не смотрю, никак успокоиться не могу, какой мне жених новоявленный попался.
- Позвольте представиться, Терентий Сергеич Светлоумский, адвокат.
А я смеюсь, даже неудобно стало и сквозь смех говорю ему: «Агафья Ниловна».
А он сам очень даже премиленький. Высокий, в хорошем бархатном сюртуке с золотыми пуговицами, глаза синие.
- Позвольте полюбопытствовать, что это вы так смеетесь уважаемая Агафья Ниловна? Неужто я так смешно выгляжу?
И рассказала я Терентию этому историю, что с капитаном произошла. Он тоже долго смеялся.
 - Да,- говорит, - какие нынче доверчивые и пугливые штабс-капитаны пошли.
Долго мы с ним ехали. До самой Москвы. Ну а в конце пути-то самое интересное и было. Так я ему понравилась, что Терентий мне по приезду предложение сделал.
Так что теперь, душа моя, Капитолина Спиридоновна, я Агафья Ниловна Светлоумская, жена адвоката Терентия Сергеича.
Будешь в Москве проездом, милости просим в гости. У нас дом двухэтажный на Китай-городе. Приезжай, будем рады тебе.
Подруга твоя по пансиону, Агафья Ниловна. Целую, душа моя, храни тебя Бог.
Второе письмо
Дорогая моя подруга, Капитолина Спиридоновна! Наконец-то появилась оказия, передать тебе подарок ко дню Ангела. Платье из панбархата, с отделкою из брюссельских кружев, как ты хотела. Третьего дня забрала я его из мастерской Семена Абрамовича.
Муж мой, Терентий Сергеич, на Пасху в Париж ездил к кузине, Ульяне Тихоновне, так она специально для меня кружева купила. Так что будешь ты, подруга моя разлюбезная, по последней моде одета. Хорошо, что фигура моя, аккурат, как твоя. Платье сидит изумительно.
Рассказать хочу Капитолинушка, что приключилось в мастерской, когда платье-то забирала. Сама знаешь голубушка, со мной всегда какие-то конфузы случаются.
Приезжаю я к Семену Абрамовичу. Захожу к нему в кабинет, чтоб за платье расплатиться, смотрю, а у него за столом господин какой-то сидит. Гляжу на него, и понять не могу, где я его видела, уж больно лицо знакомое. Он тоже на меня смотрит и вдруг говорит: «Неужто это вы, Агафья Ниловна?»
Не поверишь, Душа моя, оказался этот господин штабс-капитаном Елизаром Аполлоновичем, про которого я тебе давеча писала.
Говорю ему: «Какими судьбами, голубчик, занесло вас в мастерскую Семена Абрамовича?»
И поведал он мне историю свою.
С тех пор как мы познакомились в поезде три месяца, как прошло. Когда он из купе моего тогда вышел, в ресторан с горя отправился и познакомился там с барышней хорошенькой.
Выпили они шампанского, да наливки вишневой, а после штабс-капитан так раскуражился, петь стал. Разбудил пассажиров из соседнего вагона своим громким голосом, и прогнали его из ресторана к себе в купе. А он барышню эту с собой позвал, да ужин еще заказал. А барышня эта оказалась, не поверишь, той самой Сонькою, про которую все газеты губернские пишут. Подсыпала она Елизару Аполлоновичу что-то в шампанское, от того и захмелел он так рано. И обчистила его до нитки.
А Семен Абрамович, оказывается, Елизаров старинный приятель. И знает он про все дела темные в Москве. Много народу к нему за пошивом ходит, обещал он капитану помочь в поисках украденных вещей. Уж и не знаю, как он помогать ему собрался, много времени ведь прошло, но такая вот у меня встреча произошла.
Когда я уходить собралась, Елизар Аполлонович мне любезность оказал, до самого Китай-города меня в своей коляске довез. Хоть и разгневана я была на него после того случая, но сменила в этой раз гнев свой на милость, жалко стало мне его после, того как Сонька его ограбила.
Береги себя Капитолинушка, матушке своей передавай от меня всяческие поздравления с днем твоего Ангела. Храни тебя бог, твоя Агафья Ниловна.
Продолжение следует... |