Налить в стопочку – по чуть-чуть, не "для напиться", а "ради поделиться радостью бытия" с приятелем, случайно встреченным: "Привет! Сколько зим?! Ты как, ты где?"…

Ну, за встречу! – хряпнуть, крякнуть, подцепить огурчик, смачно хрустнуть, но смолчать, сдержаться, пока не хряпнет-крякнет и, наконец, хрустнет приятель. "У!" – удивлённо поднимет брови и хрустнет снова, подсасывая и постанывая от удовольствия.

Щедро подложить ещё пару хрустящих и, насладясь выражением полного блаженства: "М-м-м!", бросить отрепетированно-небрежно: "Моя закрывала!" 

Вот! Во-о-о-от!

Ради этого момента он терпел двухчасовый поход по рынку ("Почём огурчики? А что так дорого? А дешевле? А мы много возьмём!") в то далёкое жаркое июльское воскресенье. Потом тащил на себе это "много", обливаясь потом и проклиная сговорчивого продавца. Потом мыл банки содой и горячей водой, поминая недобрым словом узкие горлышки и производителей стеклотары. Потом тихонько исчез (под благовидным предлогом, разумеется) из кухни, где температура воздуха побила рекорды Сахары. А потом, уже вечером, любуясь бесконечными рядами продукции домашнего консервного заводика, разогрел ужин для себя и уставшей донельзя "заводской рабсилы".

После первой, сбив оскомину и разбудив аппетит, нарезать сальца, быстренько сварганить яичницу, открыть помидорчики.

Не найти специальной ложки и, плюнув на приличия, достать пальцами, ухватив за упругий красный бочок. Проглотить, не жуя, и не выдержав, потянуться за вторым, лишь краем глаза наблюдая дикую смесь наслаждения и зависти на приятельском лице. 

Да, ради этого стоило потерпеть!

А она? Она-то ради чего добровольно встаёт к домашнему мартену и варит, стерилизует, пассерует, кипятит и настаивает? И крутит, крутит, крутит…

Когда-то самый мощный стимул – похвастаться перед подругами – натыкается на непонимание:

- Зачем? Сегодня, когда прилавки ломятся качественной отечественной консервацией в фирменных банках с красивыми этикетками, оно тебе надо?

Сила привычки? Когда уезжали первые послеперестроечные эмигранты, украинские и русские жёны, немки и еврейки, собирая сумки, бережно заворачивали в газетку или тряпицу консервный ключ и десятка два крышечек… Даже банки везли! И консервировали! Первые годы – с былым усердием, потом всё реже, всё меньше. Уже теперь, стыдясь соседей, изредка, пару баночек – на Новый год, запить-заесть ностальгию под случайно пойманный российский канал.

Да, не прижилась традиция на новой земле…

И на родине, после голодных 90-х, вынудивших всё население переквалифицироваться в аграриев на собственных дачах, пережившая бум домашняя консервация медленно, но верно уходила в прошлое…

… Пока не появились те самые фирменные банки с крышечками, которые ("ура!!!") надёжно и герметично, при том легко и просто, закручивались ещё раз, и ещё, и ещё… Эти крышки предали забвению консервный ключ, но возродили консервацию!

А что делать, если у нас ткни палку в землю – она и примется! Год-другой, и давай родить: всё побольше да погуще. Уж мы и правительство меняли, и мэра нового выбрали, и на дачи реже ездим, всё больше по заграницам, а урожаи всё щедры да богаты. Добро пропадает – серце сжимается. Вот и закатывают рукава домохозяйки и бизнес-леди, "закрывая" огурчики и помидорчики, салатики и перчики, лечо и аджику, варенья и компоты, повидло и желе. И у каждой – свои рецептики, и у каждой – своя "коронка".


Проснуться среди ночи. Выйти на кухню, позёвывая и почёсывая живот. Увидеть на столе открытую банку. Присмотреться – варенье, принюхаться – клубничное, попробовать – точно! 

Отрезать ломоть белого хлеба, достать из холодильника молоко и масло… 

Счастье…