Будьте старомодны, господа! 8 декабря у группы «Тени » юбилей – 20 лет творческой деятельности. За это время произошло очень многое. Распался Советский Союз, многократно менялся состав группы, отец-основатель и вдохновитель «Теней» Станислав Золотов уехал в Германию…
В родном Днепропетровске его помнят и любят. Специально для поклонников группы и лично Станислава Золотова эксклюзивное интервью с мэтром из Леверкузена по скайпу:
 – Станислав, расскажи о своём творчестве в Днепропетровске? С чего ты начинал?
– Обширный вопрос. Поэтому вкратце: Школа. Первая гитара. «Биттлз». Пробы пера (первые свои песнюшки). Армия (гвоздичку ей в автомат). Завод Шахтной автоматики. Клуб евойный. Электрогитара. Группа "Тени". Училище культуры. Патлы. Концерты. Пьянки. Фестивали. Девчата. Смена составов. Телевидение.
Поклонники. Пустые карманы. КВН ДГУ. Опять телевидение. Первый студийный альбом "Аптека"(1996). Ночные клубы. Новые гитары. Любовь. Дефолт. Поиски музы. 2000 год. Проза. Поэзия. Всё надоело. Отъезд за границу. Тишина. Первая мудрость. Новые идеи. Москва. Новый альбом. Ваше интервью.
– На каких музыкальных инструментах играешь?
– Ну, нравятся мне женские формы. Эта талия. Плавный выход на бедра. Тонкая шея. Такой, завораживающий голос. И рост подходящий, и вес ненавязчивый. Вот так берешь её аккуратненько за талию, и так душевненько по струнам, чтоб душа встрепенулась....(и её, и моя). И всё... И на другой планете!
Догадались, что это не контрабас? Я к тому, что это - гитара. И, судя по описанию, хороша собой и с покладистым нравом. Да еще и не одна. Уже не та эпоха, чтобы отказывать себе в удовольствии играть на хорошем инструменте. Да даже и в сложные времена, еще в прошлом веке играл на "Фендере". Так он и остался рабочей лошадкой. А чтоб не скучал, к нему в друзья напросились "Хёфнер - виолин басс" (как у Маккартни), "Ибанез", "Гибсон", "Ямаха", "Ария", "Эпифон". Но это все, так... Смак не в том, что бы на "фирме" играть, а, чтобы вкладывать в свои создания душу. Чтобы донести до «человеков» мысли свои и откровения. А это можно делать и на чём-нибудь недорогом... (поначалу).
– Почему ты уехал в Германию?
– А фиг его знает. Сказали бы в Штаты – поехал бы в Штаты, но, так ведь, не сказали. Вот и рванул к Готтам. Возможность появилась. Посмотреть на себя – стремительного – глазами тамошними. Это тамошнее нас давно уже привлекало и подразнивало, в то время, как тутошнее не радовало ни глаз, ни пенсне, ни маску сварщика. Но гордость была. Гордость за дедов, за то поколение, которое, как говорится, приняло на себя. И выстояло. И ушло счастливым, потому как не дожили до капитализма. А наблюдать, как большие дяди играют в "царя горы" мне, сквозь струны, было уже не в кайф. Пусть они играют в президенты. Пусть. Я буду играть на гитаре. И желательно подальше. А то родится эдакое баррикадное творчество. Так глядишь, и булыжник в руку сам норовит. И швырнуть его подальше, да поточнее надо будет. Не - хо - чу.
– Отличается ментальность немцев от нашей?
– Ого. Меня зовут Колумб. Сейчас поем пельмени и сяду открывать вам Америку. Вилка в левой руке, нож в правой. Салфеточка за воротник, дабы костюмчик оставить девственным. И без звуков сражения на саблях, громких проглотов, засасывания пивка, а потом водочки и запева: «Барсу-ук!!! То есть - гарсо-он!!! Повторить!!!»
Чтобы понимать немцев – нужно родиться хотя бы в Австрии. Если меня спросят: – Немецкой авиакомпанией полетите или (к примеру) нашей? Я отвечу: – Немецкой. Потому, что они всё кладут на место. И самолеты тоже. У них во всем прослеживается порядок. Из всех наций, которые населяют эту страну, немцы самые-самые. Может потому, что после 1945 года их почти не осталось, вот и ходят скромно, любя природу и животных, закрывают глаза на приезжее хамство, улыбаются, ни кому не делают замечаний, чтут закон и Господа, и остаются в большинстве своем спокойными и с царем в голове. Для нас это кажется скучным. Толи дело: - А...а...а... Дас ист фантастиш. Или на карнавалах, когда пьянки и пар коромыслом. Ну, так ведь в дурдоме на валенках женятся – это ж не показатель. Здесь перед законом все равны: и "Мерседес" класса S, и велосипед. И строить глазки полицейскому и делать интимные губки, это все равно, что объясняться в любви бордюру. За шесть лет я не видел здесь ни одной драки и мне ни разу не нахамили. Может быть, это и не показатель, но может быть это она и есть – ментальность.
– С кем проще находить общий язык с немцами или с «нашими»?
– По мне, так культурный и улыбчивый человек и вдохновит на благо, и отговорит от глупости, которая в любой момент (не по злобе), и даже неожиданно для самого себя может проявиться. А если этот культурный и улыбчивый еще и на одной с тобой волне – тогда это наш человек. И с ним и язык общий сразу находится, и приключения (уже ненавязчивые) начинаются. А то как же? Куда нам без них, без приключений. А вообще-то сейчас общий язык, вот так вот, на умняке, без поллитры или не дай Бог чего похуже – находить ой, как трудно. То-есть притворяться можно, но искренности не хватит. Клёво, когда общее дело и все в одной команде; и нос ни у кого не вздернут и не опущен. И творят все вместе, и дурака валяют. А если конфуз какой-нибудь (тьфу,тьфу,тьфу), так показывают ему вот тот общий язык, который когда-то нашли. Потому, как - совместимость. Улавливаете мысль?
 – Расскажи о своём творчестве.
– Творю. Творю – творю. Вытворяю. То то сотворю, то это вытворю. Когда получается, тогда радуюсь и прыгаю, и звоню в полночь другу и говорю: – «Зацени! А? Как?» И уже всё равно, что он ответит хорошего, я-то знаю, что это ещё лучше. Потому, что получилось. А не получается – ухожу в себя и никто меня во мне не видит. То есть снаружи я свойский и без изменений, если не с бодуна, а внутри мысль вертится, а не вывертится – отложу до лучших и более мудрых времен.
Раньше писал скорее не для себя и не для своей группы "Тени", а для того, чтобы понравиться, прорваться на этот Олимп. Вместе с друзьями-музыкантами, как «Биттлз», потому как: как же без них-то... Потом понял, что совершенно до лампочки, что я тут натворил... большинству.... поголовному, пока не стану не просто личностью, но личностью с большой буквы. А потом еще и в нужное время, и в нужном месте. В общем, теорема проста, но практически недоказуема. Вот и стал писать (ударение на "а") просто от души и о том, что мне интересно. Вот с этого момента и началось настоящее творчество.
Если вас интересуют мои песни, то я, в принципе, об этом. Ежели, о том, как я домогался женщин, по каким водосточным трубам я лазил, сколько перед этим выпил и всё такое – это уже другое творчество. С этим я завязал. (Чешет затылок и делает грустное лицо).
 – Как к тебе приходит вдохновенье?
– Вот вдохновите меня! Как? Да, запросто – будьте в восторге от моих мыслей. Вот будьте. Будьте! И, вы увидите, как я, свободной походкой пойду творить, обняв за талию ту, чье имя – Вдохновение. И вернусь с ней, и выложу вам, как на блюдечке что-нибудь новенькое, что вам по душе. И вы мне скажете: - «Спасибо!» – «Нет,– отвечу я, – это Вам спасибо. Вам всем, чья музыка аплодисментов играет в ваших ладонях. Вам, чьи взгляды улавливают мысли мои между строк, которые пишутся легко и браво. Потому, что есть оно во мне – это вдохновение. Потому, что вдохновение это ваши восторги. Даже когда вы не рядом, а где-то там. Стоит о вас только вспомнить. Вот. Вспомнил – есть вдохновение. Не вспомнил – нет. Увидел – есть. Потерял из виду – и уже натяжка...»
Когда это приходит – сказать не могу. Даже напеть, насвистеть и намычать не получится. Одно знаю точно: в самолете, во время взлета и посадки, его нет. Зато после них – оно возникает. Вот такой вот я и такое оно – это Вдохновение (во всяком случае, ко мне).
 – Что ты думаешь о жизни?
– Поздравьте меня, наконец, начал мыслить о жизни. Раньше, наверное...(как сейчас кажется) – просто умничал. Собирал все услышанное, отсеивал все ненужное и выдавал оставшееся за свое. Цитировал классиков, не делая на них ссылку (хорошая фраза). Сейчас, увеличив общую длину шрамов, количество синяков и ссадин и достаточно заполнив ящик памяти, который в голове – уяснил: мыслить о жизни коллективно или просто вдвоем... даже с ней, с красивой и преданной – нельзя. Говорить – да, умничать – да, но мыслить – нет. Пока ты не останешься с мыслью тет-а- тет, она не придет. Она – капризная и не переносит шума. И вот, когда удалось–таки побыть какое-то время, в этой сытой ссылке, в тишине – она пришла. И рад ей премного. И жизни рад... со всех сторон. И мыслю о ней со всех сторон. И всё равно остаюсь в этой жизни учеником-первоклассником, уже без понтов и бравады. И куда нас поведут свыше – туда мы и пойдем. Какой талант в нас заложат – таким мы и поделимся с теми, кто нас понимает. И называется это – дар божий. И он – в жизни.
А стало быть – он и есть смысл. А так, как я не баловень судьбы и не её шалун, я буду крутить педали велосипеда жизни с вот тем кусочком таланта, который во мне есть, с чувством юмора (который тоже присутствует) и с улыбкой (с которой стараюсь не расставаться). – Хороший человек – заходи. Плохой – проходи мимо. Вот приблизительно в таком разрезе.
– У тебя много друзей? Расскажи о них.
– Чтоб они все были живы и здоровы – те, которые сейчас, и те, которые вчера, и те, которые с детства. И даже те, которые уже не друзья, а просто... – мир их дому. И большое спасибо. Выручили. Помогли. Подсобили. Направили на путь истинный. Всегда рад их видеть, слышать, читать. А тем, кто сгинули безвременно в этом водовороте жизни – вечная моя память, пока сам ласты не склеил. Ей-ей, парни, па-ца-ны!!! Три восклицательных знака. Три!!! Всем вам в этой жизни пять с плюсом. От меня. Кого обидел – Эверест извинений и отравленную пулю мне в чай. Ей-ей – не по злобе, а по пружине молодости. Времени подумать иногда было мало, а вдуматься – вообще не было. Что уж тут. Больно шустро все проходило. С забавами и кутежами. Я акцент делаю на мужском населении нашей державы, потому, как с женщинами и барышнями дружу глазами и чувствами.
Кто меня понял, тому песня, а кто нет – послесловие. И да поведет вас всех, друзья мои, корефаны, жизнь наша в теплые и настроением и событиями края. Наливай!!!
 – Ты любишь животных?
– Начал любить всех. Даже тех, которые ползают по мне и жужжат возле уха. Пусть жужжат. Потерплю. Нет, так могу на них наорать или заставить выйти вон, но руки распускать не буду. Отношение к животным изменилось в лучшую для них сторону, причем радикально. Большое спасибо за это загранице, где вообще отношение к нашим меньшим братьям, на самом деле, как к братьям. Здесь все люди и все животные живут одной большой и братской семьей. Когда я увидел, как дюжина пожарных машин припарковалась в январе у озера, дабы освободить уточкину лапку от оков тонкого льда - я аплодировал стоя. И не героям-пожарникам, а самому факту, который подчеркнут жирным красным фломастером. Жизнь – священна. Любая. И кролики здесь бегают по паркам и голуби не боятся укрыть тебя подливкой. Глядя в глаза моего Гаврюши, даже попробовал быть вегетарианцем, но где взять столько воли. Это надо воспитывать с детства. А оно уже отдается эхом. Перестал ходить на рыбалку, потому, что не могу убить рыбу. Ну... жалко. Ну что, есть нечего? Пойди в магазин, купи себе на любой вкус и мусоль её об противень или сковородку. Так и делаю и не вижу её страдания и смерть. И не из прихоти, а просто из-за еды. А корейцам Гаврюша всеми лапами крутит дули. И я с ним в этом солидарен.
– Что ты думаешь о доброте?
– Оскорбление вызывает обиду. Обида – злость. Злость – хамство. Хамство – драку. И так далее: все ниже и ниже по наклонной. С заплёванной душой и расшатанными нервами. И привыкнуть к этому можно, но долго жить – нельзя. Либо сам себя в собственной желчи утопишь (потому, как превратишься в злыдню), либо тебе помогут.... извне.... И 60 лет в этой стране кажутся уже Эверестом.
Добро должно быть с кулаками? Так оно с ними всегда, во все времена. Было. Есть. И будет. Потому, как добро – это твое имущество – движимое, недвижимое, заработанное, награбленное или доставшееся по наследству. И будешь ты стоять на страже добра своего в позе боксера, никому не дав на него покуситься. И обрез с собой прихватишь и собак с цепи спустишь.
Другое дело - Доброта. Это – чувство, которое никогда свои ладошки не сожмет в кулаки. И милосердие от неё. И терпимость. И любовь... чистая и искренняя. И настроение солнечное. И продолжение рода (ни секс, а продолжение рода) – все это от доброты.
И если в прошлом, как у детей, была в моде улыбка и радость, то теперь почему-то – оскал и злоба. И лютует человек, не видя улыбок. И ищет – кто слонов бил?
– Будьте старомодны, дамы и господа! И не будет оскорблениий, которые вызывают обиду, которая вызывает злость, которая – хамство, которое – драку. И никто не крикнет тогда: – «Наших бьют!» И не отвлечется от труда люд. И не будут хрустеть кости, блестеть ножи и свистеть пули.
– Будьте старомодны, господа.
– Будьте.
– Улыбайтесь сквозь тучи Солнцу.
- Мысли о мыслях?
– Последнее время истекаю мыслями, как футболист потом. Звонок в дверь. Открываю, а там они..., мысли..., как монголо-татары под Козельском.
– Здравствуй, – говорят, – мы к тебе. И мы все хорошие.
– Что, прям все?
– Ну, в основном.
– Значит, есть плохие?
– Ну, их немного. Правда, быстро плодятся. Ну, ты их не впускай.
– А как я их отличу? Вы все на одно лицо.
– А у них кони.
– Значит у вас плохие ездят, а хорошие – пешком?
– А как у всех. Но мы, собственно, к тебе всей душой. Прими. Угости. Отсортируй. Потолкуй с каждой в отдельности. Сделай вывод. Мы ненавязчиво, но надолго.
– А если не приму?
– Будем брать штурмом.
– Так вы же...
– Мы – нет, мы – хорошие. Это - они,... на конях.
Я не впустил. Был штурм. Меня пленили. Теперь я то на коне, то пешком. От скуки не страдаю. Живу, сортирую. Сам понимаю – я такой не один. На побег не решусь... – нет смысла. Те, что на конях... догонят. А так я их не трогаю и они в душу не лезут.
А к остальным – прислушиваюсь... И ловлю себя на мысли.
– Что думаешь о жизни вообще?
– Жизнь пройдет, как тот синяк под глазом. Но не сразу (отрывок из моей песни)
Вот на этой радостной ноте мы и закончили нашу беседу. |