Детективный водевиль в 10 письмах Агафьи Ниловны к Капитолине Спиридоновне. Седьмое письмо
 Душа моя, Капитолинушка. Поутру посыльный от тебя письмо принес. Вот так радость была. Сразу стала тебе ответ писать. Расскажу тебе, душечка, про конфуз очередной с кавалером моим.
И еще прочитала я давеча в одной из брачных газет, как красивой быть. Тебе, душечка, сей рецепт переписываю:
«Массируйте верхнюю губу кольд-кремом следующего состава:
Кокосового масла .......30г
Масла лесной гвоздики......6 капель
Или
Миндального масла ....30 г
Масла d'orange......11 капель
Если вы худы, раз в неделю натирайтесь оливковым маслом. В противном же случае – я могу только рекомендовать поменьше есть и делать побольше движений.»
И еще прочитала я тут объявление трех господ. Удивляют меня господа эти, они настолько скупы, что даже не удосужились каждый свое объявление дать.
'Три друга, два коммерсанта-иностранца, средних лет, француз и немец, и русский молодой оканчивающий юрист. Француз имеет свое дело в Париже, оборотом 100.000 рублей, немец имеет представительство заграничной фирмы, живет в Москве, холостой, прекрасного характера. Желают познакомиться с целью брака с особами: первому с приданым от 30.000; второму для покупки и увеличения хорошего фабричного дела от 10.000 можно на имя жены; третьему тоже самое.»
Стала я размышлять, что среди них нету афериста брачного, которого я ищу. Этот кавалер будет так писать и говорить, что любая барышня поверит его речам сладостным. Но забавно было читать про сих женихов. Эвон закрутили, на троих барышень себе искать.
Что-то отвлеклась я от того, о чем поведать тебе собиралась.
Получила я вчера утром записку от господина брюнета, 30 лет, который инфлюэнцей заболел. Написал мне брюнет этот, что благодаря молитвам моим теперь совершенно здоров и жаждет меня лицезреть. Договорились мы с ним через того же посыльного встретиться снова в кофейне мадам Ланской.
Прихожу я, а за столиком господин какой-то сидит, худющий, бледнющий, росту с меня, волос рыжий. Смотрю на него и думаю: «Неужто он и есть тот самый брюнет Сила Силович Громоверженский?»
Он меня сразу заприметил, из-под сюртука достал ветку засохшую и мне протягивает. Говорит: «Примите от меня, Агафья Ниловна, корень валерьяновый. Очень чудный он запах имеет и при болезнях нервеных успокаивает».
Я аж обомлела вся. Он мне ручками своими худенькими ветку эту сухую вручил и сел на стул, ножки вместе поставил и на меня уставился.
Я ему говорю: «Как вы себя чувствуете Сила Силович?» А он мне: «Плохо Агафья Ниловна, я вот все об смысле жизни думаю-с, даже заболел инфлюэнцей. Я до всяких переживаний охоту имею-с. Мне бы главную муку-с испытать хотелось – томление любовное, а потом и не грех от любви-то и застрелится!»
Отвечаю ему: «А зачем же вам стреляться Сила Силович?» «Непременно стреляться! Агафья Ниловна! Грех это большой счастливым быть, надо только в лишениях да скорбях прибывать, и затем застрелиться! Вот мечтаю влюбиться в вас, Агафья Ниловна, да так чтоб потом вы меня бросили-с и с тоски мне уж ничего не останется, как только стреляться! Стреляться! Стреляться!»
И так этот Сила разошелся. Губы дрожать у него стали, он все кричит «Стреляться! Стреляться!», а потом без чувств упал на меня. Подбежали к нам, лекаря вызвали. Приехал доктор Блюм, аммиаком Силу этого из обморока вывел, потом меня в сторонку отвел и спрашивает: «Барышня, вы кем господину этому приходитесь?» Ответила я ему, что, мол, случайная знакомая. Так доктор Блюм рассказал про Силу этого, болен он душевно и часто в клинике лежит, когда обострения у него, чтоб я во избежание каких-либо конфузов не встречалась с ним.
Перепугалась я. Думаю: «Какое дело я опасное расследую. Аккуратней мне быть надо. Точно господин этот нервенный не аферист.» И решила даже Терентию Сергеичу про встречу не рассказывать.
После того как Силу Силовича в больницу отвезли, я к себе домой поехала. Вся не своя сделалась и попросила у Марфушки 50 грамм водки.
Вот так мое третье свидание прошло Капитолинушка. О других я тебе расскажу после.
Храни тебя Бог, Твоя Агафья Ниловна.
Восьмое письмо
Дорогая подруга моя, Капитолина Спиридоновна. Как же всегда несказанно радуюсь весточкам от тебя. Рада, что ты здорова, душа моя. Ну, а теперь душечка, расскажу я тебе, как у меня расследование продолжается.
Долго думала я над господами, с которыми я по объявлениям встречалась и поняла, надо мне в длительную переписку вступать. Не встречаться вскорости. Потому как аферист этот брачный должен будет меня в письме своем расположить сильно, чтоб при встрече я уже на все готова была и вексель ему на 5 тысяч выписала.
Рассмотрела я множество объявлений и вступила в переписку с господином одним, назвался он Федосием Яковлевичем Куролесовым. Объявление его так написано было:
«Скучаю ужасно, потому желаю познакомиться с целью брака с молодой, до 27 лет, интеллигентной особой с мягким характером, желательно музыкальной или поющей. Никогда никого не любил, но ошибки неизбежные были. Спиртных напитков не употребляю, совершенно не курю, в карты не играю и кутежи презираю. Хозяин идеальный. Трудолюб, бесконечно энергичен, положение и звание почтенное. Имя мое историческое за личные заслуги перед Россией, могу и хочу предоставить избраннице своей все удовольствия жизни».
Учуяла я в письме этом подвох какой-то. Уж больно гладко все написано. И насторожило меня особенно то, что Федосий этот хочет и может все удовольствия жизни предоставить.
Стали мы с ним в письмах разговаривать. По два на дню он с посыльным присылал. К вечеру третьего дня до того разошелся господин Куролесов, что уже написал, что влюблен-с в меня безумно и при встрече с ходу жениться хочет.
А Терентий Сергеич мой уже месяц, как в Париже. У мужа кузина его Ульяны Тихоновны, друг какой-то объявился, внук священника русского Прокопия Ирисова по матушке, а по батюшке сын французского промышленника имеющего завод сыров разных в Париже. Зовут господина этого Жорж Ирисов-Фондю. Так вот этот Жорж собирается в ваших краях завод открывать по производству сыров, а Терентий Сергеич ему по рекомендации Ульяны Тихоновны помогает документы оформлять.
Скучаю я в Москве пока без Терентия Сергеича и с господином Куролесовым переписываюсь. И после того как Федосий Яковлевич мне уже о любви писать стал, я сразу в руки себя взяла, думаю, надо мне сейчас очень осторожной да внимательной быть, вдруг какая зацепочка-то проявится. И допоздна сидела за столом, ответ ему писала, и заснула прямо в кабинете.
Поутру просыпаюсь от голоса Марфушки моей, говорит она: «Агафья Ниловна, что ж это вы, барышня, за столом в кабинете заснули-с. Нельзя так утруждать себя. Вы уж извините, что я без стука в кабинет зашла. Постучалась к вам в опочивальню, а вас там и нет. От Терентия Сергеича вам письмо принесла, только что посыльный приходил. Письмо, говорит срочное».
Обрадовалась я, что от Терешечки-душечки так скоро письмо пришло. Открыла его и сразу читать стала.
«Дорогая жена моя, Агафья Ниловна. Пишу письмо это вам в срочной надобности. Дела не терпят отлагательств. Простите меня великодушно, за то что я вам сейчас сообщу. Приключился со мной амур в Париже с одной местной куртизанкою Лулу. Страсть как я теперича влюблен. Еще раз простите, голубушка. Вы слишком хороши для меня. Да и я негодный нынче после таких моих фортелей для вас оказался. Остаюсь я в Париже на неопределенный срок. А развод мы с вами после оформим. Дом на Китай-городе и бюро ваше я вам оставляю. Не поминайте лихом. Терентий Сергеич».
Господи, думаю, что ж за напасть такая. Кричать Марфушку стала. Прибежала Марфушка, а я вся белая, в нервенной горячке. Говорю: «Марфуша, неси срочно мне валерьяновки, да водки, беда какая, Терентий Сергеич в Париже закрутил амур с местной куртизанкою!» И без чувств на диван упала.
Глаза открываю, сижу я за столом письменным в кабинете, в руках перо держу и подле меня Марфушка стоит и говорит: «Барыня Агафья Ниловна, что это вы всю ночь тут проспали, заработались душечка, а утром Терентий Сергеич из Парижа вернулся, я сказала что спите вы, так он вас будить не решился и по делам поехал-с. Обещал к обеду вернуться».
Как ото сна отошла я, поняла что все привиделось мне ночью-то. Про загул Терентия Сергеича. Господи, как же перепугалась я. Пошла воды крещенской выпила, да перекрестилась три раза. До чего ж думаю, господа эти негодные барышню довести могут поведением своим недостойный да скверным, что ей такие вот страсти мерещатся.
И решила я, что встречусь с господином этим Федосием, если не он аферистом окажется, то повременю месяц с расследованием, съезжу на воды отдохнуть. А даже если и он, то еще лучше – с чистой душою отдохну с Терентием Сергеичем.
Ну, вот пока что и все, Капитолина Спиридоновна. Храни тебя бог.
PS. Чувствую, что Куролесов тот самый аферист и есть. Расскажу тебе голубушка в следующем письме, верны ли мои подозрения. Посылаю тебе еще на листке свою вышивку золотом по французскому рисунку, присланному Ульяной Тихоновной из Парижа.
Начало здесь:
Первое и второе письмо
Третье и четвёртое письмо
Пятое и шестое письмо |