Москва! Как много в этом звуке…  Вот я и решила поехать в белокаменную, узнать, почему туда все так рвутся. Билеты, как всегда, брались в последний момент, когда мест уже не было и оставались самые неподходящие.
Полёты во сне и наяву
Мне досталась вторая верхняя полка возле туалета. Когда судьба в очередной раз преподносит мне подобный сюрприз, я вспоминаю свою старую школьную учительницу украинской литературы. Ещё в 10 классе на уроках она пророчески говорила: «Медведева, твоё место возле параши». Видимо, пророчество сбывается таким оригинальным образом во время моих путешествий по России. Напротив меня и миловидной девушки разместились два гастарбайтера. Работяги сообразили бутылку водки, быстро её приговорили и на ближайшей станции пополнили запасы горючего. Один пролетарий был внушительных габаритов и принятого на грудь даже не почувствовал. А второй очень хлипкого телосложения ─ его сразу развезло. Он сразу начал оказывать нам знаки внимания в свойственной «простым людям» манере. Он усаживался на наши койки, хватал за руки, за коленки, предлагал вместе выпить. Было противно и неприятно. Потом забулдыга полез спать, но всех разбудила таможня. Бдительные пограничники досматривали документы и багаж. Они пару раз сопроводили куда-то мою попутчицу с узбекским гражданством для многократного сбора с неё взятки. Тихая молоденькая девочка безропотно отдавала деньги, опасаясь, чтобы её не ссадили с поезда или не сделали ещё какую-то гадость.
А проснувшийся забулдыга потерял всякий страх ─ он приставал к пограничникам, хамил, хватал руками тётку-таможенницу, но его почему-то никто из стражей порядка не одёрнул и даже слова не сказал.
Вскоре мы прошли родную украинскую таможню, потом российскую. Алкоголик не унимался, он уже начал «вязать драку» со своим корешем, для разнообразия периодически приставая к нам. Моё терпение не выдержало, и я пошла к проводнице жаловаться. Оказалось, что такого кадра можно ссадить с поезда, только если три человека составят бумагу о его буйстве и нарушении общественного порядка. Я согласилась сразу, а вот мои попутчицы, которые тихо стенали и возмущались, вдруг начали жалеть дебошира: «А как он будет один в темноте на чужом вокзале? А если он нас проклянёт» Мне эти невразумительные протесты напомнили глупых жён, которых мужья-алкоголики периодически поколачивают, а они, замазывая синяки на морде, утешают себя: «Бьёт ─ значит любит».
Тем временем «наш» алкаш забрался на верхнюю полку и оглушительно захрапел, соревнуясь со своим напарником. Я тоже задремала и вдруг проснулась от оглушительного грохота. Оказалось, наш пьяный мучитель не удержался на верхней полке и полетел вниз. Свесившись сверху, я увидела, что он валяется в нелепой позе трупа, неестественно разбросав руки и ноги, причём правая нога задрана на полку. Остаток ночи все желающие пройти в туалет аккуратно переступали через бездыханное тело, тихо матерились и шли по своим делам. Уже в Москве проводница пару раз пнула распростёртого мужика. Он закряхтел и, как ни в чём не бывало, полез на своё место.
А перед самым прибытием я начала беспокоиться уже по другому поводу ─ встретят ли меня. Моя подруга, с которой мы познакомились в интернете, попросила своего знакомого забрать меня с вокзала и подробно описала мужчину ─ «высокий, в джинсах и тёмной куртке». Под это описание подходил каждый второй. Зная как безответственны мужчины, я очень переживала. Из поезда я выпрыгнула аки горная лань и резко огляделась по сторонам. Моё внимание привлекла табличка «Оля М» ─ меня встречали как в американских фильмах. Трансфер был на высшем уровне и даже дополнялся познавательной экскурсией. Мы наконец-то встретились с Машей вживую и с интересом начали рассматривать друг друга. Маша оказалась миниатюрной блондинкой с очень длинными вьющимися волосами. А я, злая и растрёпанная после бурной бессонной ночи, была явно не похожа на свои хорошо отретушированные фото из интернета. Вечером пришла Машина мама и предложила культурно-литературную программу ─ сходить на «сбродище». Именно таким словом её дочь называет собрание людей, пишущих рифмованные и не очень куплеты.
«Сбродище», или спасатели российской культуры
«ПОЭТЫ» ─ именно так (все буквы очень большие) называют себя эти люди, добровольно возложившие на себя миссию спасения российской культуры и возрождения духовности. Как я поняла, никакой критики они не выносят и очень ревностно относятся к инакомыслящим. Поэтому в дальнейшем буду называть их не иначе как гениями, причём с большой буквы «Г».
На собрание поэтов в литературную гостиную на Алтуфьевском шоссе мы приехали с небольшим опозданием. Таланты в количестве 15 душ реденько расселись и со скучающим видом наблюдали за происходящим. Я тихонечко села в уголочке, пока моя спутница здоровалась с присутствующими. Один из гениев проникновенно читал стихи собственного сочинения. Моё появление вызвало оживление в рядах ─ новенькая. По старинному обычаю новеньких не уважают, и старожилы всячески показывают своё превосходство над ними. Однако распорядительница любезно поинтересовалась кто я и откуда. Я честно призналась, что пришла за компанию, не поэт и, вообще, с Украины. Подвыпиший мужик, который уже полчаса нудно читал свои стихи, внезапно оживился и изрёк очередной шедевр, последней строчкой которого было «Украиной мы подтираем задницу». Тут подбежали ещё два седовласых гения и начали сгонять меня со стула: «Это наши места, мы их заняли давно». Такого тёплого приёма у меня не было со школьных чудесных времён! От неожиданности я даже немножко растерялась. Мне на помощь пришла моя спутница: «Вы что? С ума сошли? Это журналист с Украины, она про нас статью писать будет!» Тут как по мановению волшебной палочки мне любезно разрешили остаться на своём месте. На смену украиноненавистнику вышел мужик, который настойчиво меня изгонял. Это был человек-оркестр ─ сначала он пел под гитару, потом начал вертеться и скакать на одной ноге, нелепо, но очень экспрессивно выкрикивая: «Трах и бах!
Сопрано, меццо ─ скрежещет сталь,
Добавь перца в свою скрижаль».
При этом он многозначительно подмигивал мне. Хорошо, что регламент всего 7 минут, но пытка «творчеством» длилась так медленно! Каждый выступающий был очень горд и получал огромное удовольствие от самолюбования. Зрители откровенно скучали, от нечего делать разглядывали меня, но по окончании очередного опуса взрывались бурными аплодисментами. Как я поняла позже ─ это такая игра: когда ты на сцене ─ тебе все хлопают. Насколько бы глупо и нелепо не звучало то, что произносится со сцены, критиковать это можно только словами «гениально» или «талантливо». И никак не иначе, потому что потом могут раскритиковать и тебя.
Тем временем «украинофоб» уселся возле меня и уже с места выкрикивал свои перлы. Вышла какая-то дама в мешковатых брюках с обвисшими коленками, в вылинявшем растянутом свитере и начала заунывно бубнить себе под нос что-то из блокнота: «Текла беседа ручейком бензина…» Бесцветная ненакрашенная поэтесса с грязными сальными волосами оказалась членом всего, чего только можно ─ членом союза писателей России, союза поэтов России Солнцевского района… но больше всего меня шокировал её внешний вид. Я почему-то считала, что женщина должна всегда оставаться женщиной и, выступая перед аудиторией, не выглядеть как тяжелобольная или измождённая непосильной работой поломойка-кухарка.
 На смену неказистой даме вышел франт в кожаных штанах. Он водрузил свой портрет рядом на стульчик и стал петь марш гусарского полка. Стареющий мачо поразительно быстро закончил и все начали восторгаться его портретом. Мне его автопортрет почему-то напомнил Севу Новгородцева, а окружающим Дмитрия Хворостовского. Неважно! Свою долю внимания он получил и просто светился от самодовольства.
Потом пригласили мою спутницу. В сравнении с немытыми обтрёпанными тётками, выступавшими до и после неё, она приятно порадовала стильным нарядом и оригинально подобранными аксессуарами. Татьяна прочитала несколько стихотворений, навеянных творчеством Цветаевой. Что удивительно, без завываний и хаотичных взмахов руками, коими сопровождают свои чтения все поэты с большой буквы «П».
Дальше вышел очередной самовлюблённый член в изъеденном молью смокинге. Член Союза писателей России, ведущий есенинской библиотеки − всех титулов уже не вспомню − проникновенно глядя на меня, читал свои стихи: «Мой друг! Вы хотели со мной ночь провести?» Я стыдливо отводила глаза в сторону, но потом, не выдержав такой кучи «гениального творчества», вышла в коридор отвлечься от «прекрасного». Только присела на колченогий стульчик, как из зала народ повалил вслед за мной. Подвыпивший «украиножер» по-прежнему не давал мне покоя. Он продолжал с пулемётной скоростью сыпать свои перлы. Ему на смену подошёл «живой классик» в смокинге и тоже стал забрасывать меня своими творениями. Они загнали меня в угол и травмировали мою расшатанную психику своим рифмоплётством, не давая опомниться: «Выспренная и сиюминутная, моя поэзия аппелирует к вашему надмозгу. Она несёт в себе долю бытийственности и в то же время элементы отстранения от словоформы». Вскоре в зале остались только распорядитель торжества, «пиит» на сцене да парочка его друзей. Всё самое интересное продолжалось возле меня. Стихотворцы и песнопевцы, как дети мячиком, перебрасывались своими стихами, перебивая друг друга. Они куражились, ломались и пыжились от чувства собственной значимости. Эх, зря в школьные годы я прочитала книги Дейла Карнеги о том, как надо быть хорошим собеседником и всегда говорить всем комплименты. Моя воспитанность сослужила со мной злую шутку в очередной раз. Спасла меня вышедшая из зала распорядительница − она разогнала «творцов» как расшалившихся детей по местам, и я вздохнула с облегчением.
Позже я размышляла над этим «культурным феноменом» ─ в зале сидела кучка людей пенсионного возраста, которые почему-то решили, что несут какую-то миссию и являются избранными. Они не терпят никакой критики ─ ими можно только подобострастно восторгаться. За любой комментарий с малейшим негативным оттенком пафосно-слащавые стихоплёты готовы просто разорвать. К своему занятию бывшие инженеры, библиотекари, домохозяйки и бухгалтеры относятся с трепетом и с придыханием произносят «Моё творчество», «Моя поэзия», иногда скромно добавляют «моё Гениальное творчество» ─ блаженны верующие! Творцы не утруждают себя ознакомлением с азами стихосложения ─ ведь они пишут душой, создают новое слово в литературе, несут культуру в массы. Но нужна ли эта «культура» массам?
Продолжение следует.
Ольга Медведева
|