Необыкновенные приключения на Крестовом перевале
Один раз я ел негра. Я тогда был молод и вкус у меня был
неприхотливый. У. Фолкнер «Красные листья»
 Хорошая снежная зима даже не подозревала, что на дворе непростой для нашего народонаселения (была такая титульная нация в СССР) 1989 год. В тот сезон мы, днепропетровские ракетчики-горнолыжники, клюнули на дорогую кооперативную гостиницу «Бедара», что на Крестовом перевале, в том числе и потому, что при подписании договора директор обещал, что кормить будет преимущественно бараниной, которая у него под рукой.
– Макароны в горах не растут, да ещё и инфляция, – так охмуряло нас должностное лицо.
Цена двухнедельных кооперативных путёвок приятно будоражила воображение. Она была больше двух окладов руководителя среднего звена в нашем далеко не слабом ракетном КБ «Южное». Но «приятно» здесь употреблено неспроста – профсоюз обещал путёвки сделать 30%-ными. Поэтому общественное мнение, суммируя все плюсы (прогнозируемые) и неосязаемые пока минусы, пришло к выводу, что отдых должен быть раз в 10 лучше, чем в прошлые сезоны! А раз лучше, то в вожделенный список попали преимущественно самые уважаемые профсоюзом начальники-горнолыжники. Именно они, умеющие ценить прелести жизни, достающиеся со скидкой, и довели последние слова директора «Бедары» до афористической краткости, добавив от себя к обещанной баранине «Кахетинское», «Киндзмараули», «Ахашени» и «Хванчкару». Даже словесный запростецкий натюрморт, явно перетяжелённый напитками, изрядно будоражил воображение у людей, обозлённых пустыми полками местных магазинов. И не только у любителей горных лыж. И у прошедших отбор тут же начал во всю вырабатываться желудочный сок, а у непрошедших – желчь.
Как водится, сразу по приезду наиболее нетерпеливые рванули сразу же кататься, и попросили у директора оплаченные безналом абонементы на канатку.
– Какие ви гарячие. Ми их ищо нэ забралы, – ответил задумчивый хозяин. Потом куда-то позвонил, и сказал, – Всем канатчикам тыхо гаварытэ парол – «Бедара, Сосо, Днепропетровск». Будут пропускат.
И действительно пропускали. Но небритые лица канатчиков каждый раз при этом выражали крайнее удивление происходящему. Точно как артист С. Крамаров в «Неуловимых мстителях» после фразы, – И тишина ...
На следующий день директор менять пароля не стал. А канатчики уже стали откровенно над нами подсмеиваться,
– А, Киривой Рог? Прахады, дарагой!
Нашим старшим товарищам, обременённым должностями и званиями, бесхитростный юмор лиц кавказской национальности почему-то быстро надоел. И они отправились требовать у директора гостиницы задекларированные в путёвках абонементы. Тот посмотрел усталыми глазами на бледнолицых начальников из далёкой Украины, заглянул в калькуляцию, запустил волосатую руку в сейф, и молча вернул наличными все 100% средств на подъёмники. Даже без учёта полутора дней, прокатанных на шаловливом пароле! Наиболее впечатлительные горнолыжники, получив на руки больше денег, чем заплатили (30%-ные путёвки!), от неожиданности даже перестали кататься. За свои, оно уже не так и манит.
Все возникающие вопросы директор решал геройски, с возвратом денег. Но вот еда… Её купить было негде. Высокогорье. Обещанной баранины, весомого аргумента поездки, не наблюдалось совершенно. Манная каша на воде без масла, суп-харчо без мяса и вообще без всего. Если кашу узнавали (многие питались на работе в столовой), то вот харчо определялось только из меню. А домашних запасов украинцев, веденных в заблуждение разговорами о пресловутой баранине, хватило ненадолго. Сало кончилось! Ситуация требовала осмысления. Тем более что появилось и время – физические кондиции, а с ними и нервы, у катающихся стали сдавать, в том числе, и от своеобразной высокогорной диеты.
Так вот, через неделю отдыха, после очередного обращения по поводу хоть раз дать баранины вместо трехразовой манной каши, мы застали директора опять в состоянии крайней задумчивости. Естественно, не по нашему поводу. Оказалось всё намного интересней.
Реальные хозяева гостиницы затеяли с итальянцами бартер, необыкновенно модный в то время: грузины – в Италию, итальянцы – в “Бедару”. И директору поручалось принять иностранцев так, чтобы грузины в Италии не испытывали неудобств. Хозяев мы видели – серьёзные люди. Несколько раз они прилетали в “Бедару” на вертолёте. На руках (точнее, на животиках) выносили юных прошмандовок в норковых манто. А утром улетали на работу в офисы. Понятно, что такие орлы промаха не простят.
Оказывается, итальянцы уже выслали своего импресарио для проверки условий жизни в неведомой для них стране. И он уже пару дней давал кавказцам прикурить. Автобус, которым собирались доставить его соплеменников из аэропорта в гостиницу, хороший такой ПАЗик, проверенный двадцатилетней эксплуатацией на горных дорогах, вызвал у проверяющего истерику,
– Не ниже нового “Икаруса-люкс”! Не ниже!
Та же реакция последовала и на постельное белье, эксплуатировавшееся в гостинице, или ещё где-то, несколько меньше ПАЗика, – Только новое и высшего качества!
И номера, специально приготовленные для иностранцев, повергли в ужас проверяющего.
– Да тут Шарику жить нельзя, не то, что людям! – жестко констатировал буржуин. – Заменить!
А как? И чем? Ведь на перевале одна-единственная гостиница … Мы из любопытства осмотрели один из подготовленных для буржуинов номеров. У народа попроще тривиально потекли сладкие слюни. А наши начальники, бывавшие в министерских гостиницах, сказали, что это приличный однокомнатный люкс. Комната с наборным паркетом, старинная мебель из дуба, драпировка под леопарда, картины-подлинники (правда, местных мастеров), удобства в номере (в отгороженном уголке). Сантехника, правда, не новая, но и не китайская, а наша, надёжная, советская. Сами мы жили в четырёхместных номерах с удобствами в коридоре. Душ работал через день, горячая вода – раз в неделю. Терпимо. Поэтому наш вывод был категоричен – чудесит буржуйский подголосок! Даже где-то выслуживается, шестёрка.
Наш директор дабы сбить наступательный порыв гостя, пошёл испытанным путём – дегустация грузинских вин вперемежку с коньяками. Как и ожидалось, через два часа импресарио обмяк и дал послабление,
– Уговорил. Мои орлы будут жить в палатках возле гостиницы! Им даже полезно. Они ведь альпинисты, народ бывалый.
Директора, только на мгновение представившего своих солидных хозяев с животиками, на которые даже не натянешь трико, в палатках в центре Рима, тут же хватил Кондратий, и его ещё живым увезли в больницу.
Но дело надо делать, и за стол переговоров сел буфетчик, единственный из персонала знающий от людей городские манеры и немного русский язык (из стройбата). Времени было в обрез, и булькающих дел мастер неожиданно предложил дельный компромисс,
– Эх, где наша не пропадала! Пусть твои уважаемые геноцвали палатки разбивают прямо в номерах, забивая колья в паркет! Всё лучше, чем на ветру!
Оригинальность предложения повергла субтильного итальянца, откушавшего ещё и тройку местных коктейлей на чаче, в глубокую задумчивость, продолжавшуюся практически сутки. Но молчание, как известно, знак согласия, что и было с законной гордостью констатировано.
И вот через пару дней в гостинице раздался мощный шум, жизнеутверждающий, явно не нашего происхождения – совдеповцы так не селятся. Казалось, что итальянцев прибыло минимум тысяча человек (потом выяснилось, заехало всего-то двадцать)!
Уже через полчаса трое самых бойких в ярких майках с бутылками мартини залетели в столовую, и начали что-то очень быстро втирать повару, отчаянно жестикулируя. Нам искренне хотелось помочь нашему человеку, уж больно он невпопад мотал головой. И без знания языков было понятно, что ребятам нужны стаканы. Я уточнил по-английски у альпинистов, чего они душу рвут. Витиеватая фраза на задворках Европы шокировала итальянцев, ведь более суток они общались с местными исключительно через переводчика. Точно, им были нужны стаканы и пищевой лёд. Пищевого льда у повара отродясь не водилось. Тут и выяснять нечего. Но выглядеть отсталой страной и в вопросах пития не хотелось. И я поведал заморским забулдонам, что для экзотики лучше использовать забортный снег. Он на перевале экологически чистый. А грузины пищевой лёд сильно перчат, с мартини он однозначно не пойдёт. И объяснил повару по части тары. Не подозревающий подвоха повар взял и без раздумий резко протянул гостям поднос со стаканами. Обычные наши гранёные стаканы, вымытые в той же воде, что и тарелки с кашей и харчо. Мутные, слегка липкие на ощупь. Видимо, вкусные, потому что края были живописно похрумканы. Короче, стаканы как стаканы. Общепитовские.
Помоечная тара для пития мартини произвели на небедных людей странное впечатление. Того, кто первый взял стакан в руки, тут же тривиально сорвало. Второй еле успел подавить довольно заметные вибрации в горле. Третий, видимо, тугодум, только недоумённо хлопал глазами.
– А ещё альпинисты, – изумлялись мы, – Мартини из горла пить не могут. И чему их там только учат? Только спортсменов позорят.
Мартини, правда, на тот момент никто из нас не пил. Но так ли это важно? Вермут, он и в Африке вермут. Через пару секунд представители заметно поблекшего западного мира позорно ретировались. А повар, ничего не понимая, долго рассматривал волшебный стакан, такой обычный с виду.
Три дня итальянцы не показывались в столовой вообще. Возможно, питались сухим пайком, захваченным для восхождений. Возможно, воспоминаниями о стаканах. Но голод – не тётка. И на четвёртый день мы их застали в столовой. В полной тишине бедолаги корочками хлеба выколупывали из тарелок манную кашу до последних молекул! Куда только делись гонор и европейский лоск! Баранины и итальянцам не перепадало, столовское амбре не могло обмануть. Наверное, грузинов в Италии гостиничное питание вообще не интересовало.
Однако мы всё же хозяйской баранины отведали. Случай подвернулся неожиданно. Наша компания направлялась на дискотеку, и в холле гостиницы мы столкнулись с ожившим директором в окружении раскрасневшихся итальянок и переводчицы. И Горох, перестроечный глашатай в нашей компании, взял да и выпалил,
– Ты что, дорогой, издеваешься над нашими девушками, а?
Перевод для итальянок последовал незамедлительно. Иностранки замерли в ожидании скандала.
– Да я, да мне ваши девушки, да никогда в жизни. Каким это образом? Ведь я на них даже не смотрел? – бормотал сбитый с толку директор.
– То-то и оно, ты не смотришь, и у нас после десяти дней кормления одной манной кашей в сочетании с катанием, тоже ничего не поднимается смотреть. Разве это не издевательство над женщинами?
Итальянки были настолько фигуристы и раскрепощены коньяком, что секс уже чутко улавливали во всём, поэтому громко завизжали, не дожидаясь окончания перевода. Даже сквозь многодневную небритость было видно, как директор покраснел и заиграл желваками. Тут же он вызвал повара и дал громкую команду на следующий день закормить бараниной хитрых хохлов-импотентов.
Дискотека после таких заявлений, надо заметить, удалась на славу. Народ сил не жалел. И даже усатая переводчица разок попользовалась успехом. А может, и два.
На следующий день обед превзошёл все ожидания: салат с мясом, харчо с мясом, два разных мясных вторых блюда. Компот, и тот был из баранины! Из принципа. Кое-что перепало и на ужин. А на следующее утро полюбившиеся нам альпинисты и альпинистки (с переводчицей) ушли на восхождение, и наша жизнь вошла в обычное манное русло. Директор оказался на удивление отходчивым.
Дома потом хвастались, что от баранины чуть не лопнули. И это - правда, один раз так оно и было. А склоны, снег, хорошее катание, кроме горнолыжников, мало кого интересуют. Больше, оказалось, и рассказывать не о чем. Разве что об итальянках? Так подписку давали в 3-ом отделе …
|